Category: фантастика

Category was added automatically. Read all entries about "фантастика".

Все гениальное просто

В нашем пуэбло уродуют деревья. И на тенистой улице уже не постоять в тени. В губернии то же самое. И по всей Руси многострадальной то же. Стоят по российским городам и весям несчастные 5-10-метровые обрубки без ветвей, наводя на недоумевающего обывателя скорбь и тоску. Уже со всех концов раздаются жалобы и стоны (см. например недавний крик блогерской души: Чиновники-обрубки). Уж до того дошло, что вот этот ваш Крым-наш едва отжали у хохлов, как тут же без промедлений поизуродовали все деревья и там. Еще вчера тенистые кроны дерев осеняли головы обывателей, а нынче кругом одни пеньки и обрубки. Что же это делается, граждане? Как такое вообще могло случиться, что по всей огромной стране одновременно началась яростная война против деревьев, этих естественных украшений наших городов? Кому понадобилось? Ясно же, что раз по всей стране одновременно, то это не иначе, как по распоряжению высокой центральной власти. Не могли чинухи, какими бы идиотами ни было еще со времен СССР подавляющее большинство этой касты, одновременно по всей стране одинаково спятить. По-видимому, тут кроется какая-то тайна.Collapse )

Атеизм - опиум дураков

    Такое легкомыслие в деле, где речь идет о них самих, об их бессмертии, обо всем их существе, вызывает у меня больше возмущения, чем жалости; оно изумляет меня и пугает: для меня это чудовищно. Я говорю так не из ревностной набожности и духовного благочестия. Напротив, я имею в виду, что человек должен держаться такого мнения из земных интересов и собственного самолюбия: ведь для этого нужно только видеть то, что видят самые невежественные.

    Не нужно иметь слишком возвышенную душу, чтобы понять, что здесь не может быть настоящего и прочного счастья, что все наши радости — не более чем суета, что несчастья наши неисчислимы, наконец, что смерть, грозящая нам каждую минуту, через несколько лет непременно поставит нас перед неизбежностью либо вечного небытия, либо вечных страданий.

    Это самая непререкаемая истина на свете, и самая страшная. Мы можем храбриться, сколько душе угодно: вот он, конец, подстерегающий прекраснейшую из жизней. Поразмышляйте об этом, а потом скажите: разве не бесспорно, что единственное благо в этой жизни — надежда на другую жизнь, что мы счастливы лишь в той мере, в какой к ней приближаемся, и что как нет больше горя для тех, кто совершенно уверен в вечности, так нет счастья для тех, кто вовсе не имеет о ней понятия.

    Несомненно, испытывать такие сомнения — большое несчастье; но коль такие сомнения есть, то непреложный долг состоит по меньшей мере в поисках; а тот, кто сомневается и не ищет, тот одновременно и очень несчастен, и очень греховен. А если он при этом спокоен и доволен собой, если он на том стоит, наконец, если это ему в радость и в похвальбу, то я не нахожу слов для определения такого безумца.

    Откуда берутся такие воззрения? Какую радость находят люди в том, что им больше нечего ждать, кроме непоправимых несчастий? Чем тут гордиться, если оказался в непроницаемой тьме, и как могут так рассуждать люди в здравом уме?

    Блез Паскаль